Народный рыболов

rybolov.tibro.ru

Сайт для любителей рыбной ловли

Главная

Книги

 

 

Меню сайта

О рыбах

Ловля рыбы

Язь

Ёрш

Линь

Лещь

Сазан

Карась

Плотва

Густера

Голавль

Уклейка

Краснопёрка

Щука

Судак

Ротан

Угорь

Окунь

Налим

Лосось
Свой среди рыб

Полезные советы

Рыбацкие байки
Реквизит рыбалова
Словарик рыбалова

Календарь рыболова

Меры безопасности

Рыбные рецепты

 

Ссылки

 

Орфография

Система Orphus

Реклама

 

Реклама

 

Рыбацкие байки - Нормалёк

По выходным в летнюю пору десятки машин и мотоциклов рвутся за пределы нашего городка. Добрая половина пассажиров - рыболовы всех возрастов. Всяк, согреваясь тайным, сладостно дурманящим мысли и сердце ожиданием удачи, нацелился на заветное местечко. Выбор немаленький. Кто на озера - Луч а некое, Бросно, Жуковское, Корости некое, Тороповское, Ореховское, Ямское, Охватское... Кто на речушки - Волкоту, Жукопу, Сударевку, Нетесьму, Торопу... Чем-чем, а озерами и реками западные районы Тверской области богаты.

Впрочем, не все рыбаки отправляются в дальнюю дорогу. Наиболее терпеливые, изощренные остаются. Они уверены, что и здесь, на берегах Западной Двины, можно быть с уловом. Да еще каким!

- Знаешь,- рассказывает двоюродный брат Николай,- ходил на днях к железнодорожному мосту, на донку ловил...

- Удачно?

- Но-ормалек,- равнодушно протягивает он.- Двадцать четыре штуки.

- Чего двадцать четыре? - спрашиваю я.

- Плотва,- Николай сосредоточенно затягивается сигаретой.- Хорошая плотва. О-от такие лапти,- показывает руками.- От четырехсот до шестисот граммов.

- А где ловил-то, где?

- На старых своих местах. Третий ручей пройдешь, и-как раз напротив дома, где Иголкины живут, в кусточках, значит...

Я не знаю, где этот дом, но знаю: Николай не лукавит. Если лукавит, то самую малость. Ну, скажем, не двадцать четыре плотицы поймал, а восемь или десять. И не по четыреста - шестьсот, а по сто пятьдесят - двести граммов... Собственно, какое это имеет значение? Немало голавлей, плотвы, ельцов переловлено им у железнодорожного моста - сам видывывал добычу, серебристых красавцев.

Место это на окраине городка очень живописное. Спокойная, задумчивая река, метров тридцати шириной, обрамлена с берегов зарослями ольхи и черемухи. Весной глянешь с моста - разливается белое кипение. В зарослях кое-где неприметные тропки. Там, где они выходят к реке,- клевые места, но рыбачить здесь без сноровки - значит, не единожды пережить расстройство из-за оборванной лески. Зацепить за нависающие ветки ничего не стоит.

Вдохновленный рассказом Николая, под вечерок налаживаю донку с "ходячим" грузом, разминаю ломоть свежего хлеба для насадки и спустя полчаса выбираюсь на бугорок между двух ольховых деревьев. Бугорок весь истоптан, усыпан окурками, перед ним в воде рогульки - значит, место выбрано верное, можно разматывать донку. Длиной она не более десяти метров, леска - ноль три. Складываю леску кольцами, насаживаю на крючок вязкий кругляшок и забрасываю осторожно с руки. Легло хорошо, остается ждать. В голове пульсирует навязчивая мысль про двадцать четыре плотицы от четырехсот до шестисот граммов. Сколько это? Килограммов восемь, десять... Загнул, кажется, братишка. Но чем черт не шутит?

Истекло несколько минут, мощная поклевка сотряса-ет поплавок. Я не успел среагировать, жду ее пов-торения, а в душе сомнение - наверняка крючок голый. Так и есть. Забрасываю, и вновь поплавок заходится резкой, прерывистой дробью. Подсекаю, но неудачно. Насадки как ни бывало. Клюет почти беспрестанно, с интервалом в две-три минуты, однако все подсечки безрезультатны. Исподволь одолевает чувство досады. Ведь лавливал же, лавливал на хлеб и на донную удочку плотву. Помнится, на куровских перекатах попадались экземпляры до килограмма. Давненько было, но ведь было!

Слышу, шуршит за спиной листва, потрескивают сухие ветки, оглядываюсь-незнакомый мужчина в со-ломенной шляпе, рубашке-безрукавке. Остановился, чешет локоть.

- Крапивой обжагалился, - словно оправдываясь, говорит негромко.- Ну как, клюет?

- Клюет, да не подсечь, - жалуюсь, в очередной раз вытаскивая из воды голый крючок.

- Не горячись, не горячись, дозволь повести, потом и подсекай,- дает он совет.- На что ловишь-то?

- На хлеб.

- Э-э, браток, ничего не выйдет, - сокрушенно разводит руки незнакомец. - Это она раньше на хлеб брала, сейчас хитрая стала. Разгонится, носом его сшибет - вот тебе и все. Сейчас на шитика надо.

На, возьми несколько,- достает из-под куста консервную банку, наполненную водой. - Вчерась оставил, целехоньки, должно быть.

Шитиком в наших краях называют ручейника. Добывать его нехитрое дело - опустил с вечера в воду ветку, утром, глядишь - несколько черненьких палочек пристанет. С виду палочки, на самом деле панцири, которыми охраняет себя ручейник от речных хищников. Расколупаешь панцирь, под ним - нежный белый червячок. Насаживать его надо аккуратно, под нижнюю часть черненькой твердой головки. Тогда ручейник останется естественно упругим, будет шевелиться в воде.

Беру от незнакомца несколько, насаживаю одного, забрасываю. Следует мгновенная поклевка, подсекаю, но опять безуспешно.

- Не горячись, не горячись, - утешительно повторяет мужчина.

Наконец повезло, ощущаю на крючке тяжесть. Не то чтобы тяжело тащить, но все же... Увы, попалась не плотвица "от четырехсот до шестисот"- средненький елечик. Говорят, их очень мало осталось в реке после того, как выпустили "какую-то химию".

- Хулигашка, - комментирует мужчина, покуривая. - Ельцы - то нахальнее, чем плотва, нажористее.

Но как смеркаться начнет, перестанут. - С этими словами исчезает в зарослях.

Наплывают полегоньку сумерки, а вместе с ними тишина, в которой каждый звук далеко слышен. Мычат коровы на окраине городка, побрехивают собаки, доносится музыка с танцплощадки. Я не спускаю глаз с поплавка. Он невозмутимо спокоен. Почему не клюет, почему? Там, в черной глубине, словно услышаны в сей миг импульсы моей души. Точно угадываю время подсечки. Удочка изгибается дугой, в пылу азарта забываю об осторожности, верхняя часть лески зависает на суку. И тогда вскакиваю в воду, зачерпывая ее в сапоги, лихорадочно тащу рыбину на берег прямо за леску. Крупная, с золо-тистым отливом и крупной чешуей плотвица судорожно глотает воздух на сыром от росы песке. Бросаю ее дрожащими от волнения руками в подсачек. Совсем стемнело, когда, обжигая крапивой щеки, выбираюсь из кустов, бреду набитой тропинкой к дому. Ага, вспыхивает у воды огонек сигареты, узнаю по светлой шляпе мужчину, который давал мне доброжелательные советы.

- Ну как?

Он молча поднимает подсачек, в нем четыре крупные плотвицы.

- Раньше ловил, где ты, - говорит. - Там оно складнее будет, но и тут вроде ничего. Ну, а у тебя? - интересуется.

В подсачке у меня тоже четыре плотвицы и еще маленький елец.

- Нормалек, - вспоминаю понравившееся слово, услышанное от Николая.

- Я ж говорил, на шитика ловчей, браток, - продолжает незнакомец. - Человек хитреет и рыба тоже...

У самого дома обламываю несколько веток от ивового деревца, опускаю в воду. Знаю: утром по-надобятся шитики, чтобы получился "нормалек".

 


 

 

E-mail: irybalov@narod.ru

© Карта сайта