Народный рыболов

rybolov.tibro.ru

Сайт для любителей рыбной ловли

Главная

Книги

 

 

Меню сайта

О рыбах

Ловля рыбы

Язь

Ёрш

Линь

Лещь

Сазан

Карась

Плотва

Густера

Голавль

Уклейка

Краснопёрка

Щука

Судак

Ротан

Угорь

Окунь

Налим

Лосось
Свой среди рыб

Полезные советы

Рыбацкие байки
Реквизит рыбалова
Словарик рыбалова

Календарь рыболова

Меры безопасности

Рыбные рецепты

 

Ссылки

 

Орфография

Система Orphus

Реклама

 

Реклама

 

Лосось - Блёсны, мушки и советчики

В каждой отдельной реке у лосося свое поведение и различные привязанности. Это можно заметить и рыболовным компашкам, как правило, сформировавшимся на каждом достойном сердцу водоеме. Такие спецы знают все до последней точечки на лепестке вертушки, но в пределах своей любимой речки, а стоит их перебросить немного поодаль, и начинаются стоны: приманки не те, время не к руке, да и рыба пока не зашла. И в чем - то они безусловно правы - например, давно подмечено, что атлантический лосось в Северной Америке прыгает больше, чем в Европе, в холодных северных реках он реже берет на сухую мушку, бывает и так, что в рядом расположенных притоках хитрая рыба хапает значительно отличающиеся друг от друга имитации одной и той же мухи, и т. д.

При столь многочисленном распространении по странам и континентам лососи все-таки довольно обособлены, выражаясь научно, на уровне субпопулятов. То есть убежавшие в море экс-пестрятки обязательно возвернутся независимыми гордецами именно в ту речку или ручей, откуда скрылись несколько лет назад. И магическим ключом к разгадке века - почему же лосось хватает искусственную приманку - является прежде всего речная жизнь юной рыбки. И лучшими имитациями окажутся те, что более всех похожи на организмы из натурального спектра питания. А теперь представьте себе количество речек и проток, где водится лосось, и вы поймете, что промышленность и рыболовное сообщество без дела не останется в потугах изобрести то заветное, что раз ужалит недоступное сердце воротившегося в родные края серебристого молодчика.

Первое руководство по муховяза-нию вышло в 1539 году под названием «Dialogo», его написал испанец Фернандо Базурто. Правда, еще в 1496 году лондонский повар Томас Бейкер в труде «The Treatyse of Fysshunge with an Angle» описал и изобразил 12 видов лососевых мушек. О нем мы знаем только, что готовил он, судя по всему, очень вкусно, так как лично удил лососей в Темзе к столу лорда Монтегю.

Много судачил о мухах и Исаак Вальтон в книге «The Complete Angler», вышедшей впервые в 1653 году в Лондоне и переиздававшейся только в XVII веке шесть раз. Там он также грантовал лосося королем пресноводных рыб, однако стеснительно оговаривался, что бытуют случаи, когда целесообразнее охотиться за трофеем на червя.

В современных урбанизациях му-ховязание кое - где сформировалось в отдельную категорию искусства и клерикального фанатизма. Повсюду происходят выставки произведений мухосоздателей, издаются бесчисленные книги, плодятся птичьи фермы, где несчастных петушков выкармливают ради клочка перьев из хвоста и загривка. Я лично ненароком признакомился с некоторыми продюсерами по созданию мух, кои на рыбалку-то выползают раз в два года, зато обильно раздают автографы по рыболовному миру и гребут крутую деньгу за свои поделки.

Не спорю, мухи нравятся и автору, но лишь применительно к рыбе, а не как галстучная булавка или ажурная заколочка, но, как выразился однажды афинский овод Сократ: «...я знаю лишь то, что ничего не знаю...» - и поэтому до сих пор стою на той ступеньке, что негоже судить объективную реальность, данную нам в ощущении.

В основе своей мухи делятся на три категории: нимфы, или мокрые мушки, сухие мушки и стриммеры.

До тридцатых годов нынешнего столетия вовсю господствовали классические лососевые мокрые мушки, отдельные варианты которых имеют уже пятисотлетнюю историю и могут экспонироваться в «Эрмитаже» на одной стене с Николя Пуссеном. Энциклопедически правильные мокрые лососевые мушки должны содержать около сорока элементов, и на жаргоне они называются «полностью одетыми». Также обязательно четкое соблюдение их пропорций и цвета. Сегодня же самое уловистое семужье сокровище редко содержит и десять составных частей выношенной веками философии.

Нимфы и прочие мокрые мушки отражают незрелую стадию в жизненном цикле насекомого, и ими здорово работается в толще воды в период до массового вылета имаго на свободу. Впрочем, существует небольшая промежуточная группка полусухих мушек - это так называемые эмерджеры, имитирующие стадию субимаго, на которую облавливают интересующие участки прямо под поверхностью воды. Но ввиду того, что такие выродки все-таки не держатся на водной пленке, их обычно причисляют к мокрым мухам.

Тему сухих имитаций примерно в 28 - 29 годах принялся смело раскачивать уже упомянутый мною Ли Вульф, благодаря чему несметное полчище ставших уже классическими первообразцов законно носят его имя.

Сухие мушки - это высший пилотаж нахлыста, ибо ничто не встанет вровень с поимкой премудрого лосо-сюги взрячую. Сухие мушки представляют собой самую гигантскую группу и имитируют все съедобное, что может брякнуться, а после дрейфовать вниз по водной поверхности: бабочек, мотыльков, кузнечиков, комаров, жуков, муравьев и прочей мелочи. Сюда также относятся крупноразмерные имитации стрекоз, лягушек, мышей, что часто целыми семьями пересекают речки по одной им известной нужде. Мыши и лемминги изготавливаются по традиции из оленьего трубчатого волоса, позволяющего крупной приманке удерживаться на поверхности. Имитации из ондатровых и куньих шкурок (однажды мне удалось держать в руках мышиную подделку из соболя), конечно, очень исключительны в своей красивости, но по прочности и уловистости значительно уступают первым.

Стриммеры подражают, если высказаться по - ресторанному, основному блюду, в то время как мокрые и сухие мушки можно приравнять к салатику и десерту. То есть это имитации пиявок и рыбок, достаточно больших по размеру и разных по прижизненному поведению. В описанной группе соседствуют и пищевые имитанты, и наглые агрессоры, которые не прочь погурманить на лососевой вкуснейшей икре, за что и урезонены бывают при натуральных речных коллизиях, а в нашем, искусственном, разрезе помогают добыть наиболее крупную и изворотливую семгу из всей разношерстной гвардии.

И хотя, как я заметил выше, наибольшую прижизненную видовую имитацию представляют сухие мушки, по количеству образцов и вариаций размеров, объемов и расцветок господствуют в лососевом ларце мокрые подружки. Как-никак, а процентов девяносто рыбных обедов и завтраков оплачивается в толще воды или на дне, но отнюдь не на поверхности.

Почти то же самое наблюдается и на рынке блесен.

Грубо мы растасуем их на три равновеликие по применению категории: колебалки, вращалки и всевозможные плавающе-тонущие рыбоподобные чудища (воблеры, девоны, гуттаперчевые рыбки и пр.).

Долгое время я воспитывался на щуке и твердо знал: вероятность поимки крупной рыбины зависит от величины блесны - тут имеются в виду глубинные субмарины, а не потворствующие легким вертушкам наивные травянки. Поэтому сердце мое прикипело к колебалкам, и на встречный вопрос я могу ответить приблизительно так: «На вертушку и дурак поймает».

В этом контексте хочу рассказать читателю знаменитый случай, участником которого довелось быть и автору.

Ну кто не знает водопад на Восточной Лице в Мурманской области - многие брэки пешком хлюпают туда от ближайшего Североморска. Так вот, году в 90-м, в период активной инвазии иностранщины в поисках заповедного угла, я был заброшен туда МИ-8 с группой америкосов (все сплошняком - нахлыстовые боги). Вертолет обещан был назавтра, а нам предстояло навести разведку по семужьему околотку. Но, как и случается в дедушкиных сказках, на ночь грянула непогода, и развеселая группка из шести клиентов, двух гидов (автора и профессионального убийцы времен вьетнамской войны, а теперь повара Херба Гуда) и длинного ростом мурманского рыбинспектора Юры Нехлюдова (не знаю почему, но среди местных, когда речь заходила о Юра-шике, все вспоминали, что у него очень красивая жена) осталась один на один с дикой природой.

Пошел легкий снежок в конце июня, носы у богов потекли и повисли на полшестого, да и рыба не брала. А вертак все не радовал ухо даже на дальних подступах, и все же, как любил говорить Лев Михайлович Строган: рыба есть везде, где видишь воду.

На третий день добровольного заточения я вопросительно глянул на руководителя группы и показал спиннинг. Интрига состояла в том, что зарубежные нахлыстовики составляют из себя закрытую касту людей первой категории, и они, что греха таить, спиннинг жалуют, точно шудру в одной большой дружественной стране. Как выяснилось, начальнику было все одно - дело не склеивалось и, похоже, шло к скандалу. Я воспринял кивок бровью как сигнал и взобрался на выступающий солидной плешью камень, вооружившись спиннингом с простейшей черноспинкой.

Вот он, звездный час - заброс поперек течения, опускаешь блесну до дна, небольшая пауза, тихонько поддерни удилищем... поклевка!

Все как в прописях - славная широкая десяточка мгновенно оживила угрюмую компанию. Народ тянулся к берегу, а я занялся учебой: заброс поперек течения, опускаешь блесну до дна, небольшая пауза, тихонько поддерни удилищем, подсечка! Эрик Редман, самый сановитый из адвокатствующей группы достал положенную семгу на 12 кило с первого заброса.

После того как это повторилось с третьим клиентом, судьба моя была решена, и после ослушаться гроссмейстера никому уже не дозволялось. Причем самая маленькая рыбка была моя десяточка!

История сия происходила уже значительно позже первого знакомства с любимой, поэтому выдержка и напор не изменяли автору. Он точно знал, где, как и что сказать, а где и отмолчаться с оглядкой. Но когда я впервые был допущен к лососевым фиоритурам (как потом выяснилось, то был озерный ладожский лосось) на неширокой речке Воложбе и уж совсем ручье - Пяльей, то враз осекся и сменил вертушечные укоризны на примирительный пакт, высказанный уже ранее, - каждый водоем различен, и нет пророка в своем отечестве. Урок стался в прямом смысле дорого - на первой же рыбалке мною было поразвешено и закоряжено ровнехонько 18 заморских блесен, доставшихся теми годами исключительно по блату. Местные проводники же весело гыгыкали, вытравливая полноразмерные топляки (к сожалению, все достойные лососевые речки использовались под молевой сплав в советское время) на стальной прут, обзываемый почему-то спиннингом, и миллиметровую леску, которую хозяйки использовали между рыбалками для сушки белья во дворе.

И вот ровнехонько в следующий приезд, а происходило это в самом конце мая, я показался на Воложбе всего с пятиграммовиками финской фирмы «Kyysamo». То были пестрявые вертушки с совершенно недостойным для описываемого мероприятия тройничком.

Леску пришлось поставить также волосяную - 0,25, зато не клинскую, а шведскую, фирмы «ABU». Эта же страна осчастливила автора первой приличной безынерционной катушкой со звонким именем «Кардинал». Но по лицам гостеприимных хозяев я прочитал, что с такой амуницией конфузу мне не избежать, и теперь предстоит ристалище не столько с лососем, сколько с прошлым веком в головах соратников моих.

Много раз после я еще и еще убеждался, что ничто так не заставит стороннего рыбака уверовать в резонность твоих скороговорок, как удачная поимка рыбины при присяжных и свидетелях. И благо расходится по телу, когда лет через пять глазеешь на местных удальцов, споро владеющих боковыми забросами. Хоть на мишень «Аренберга» заявляй в международных соревнованиях по кастингу.

Короче, я победил - выспорил все-таки конопатого мальца килограмма на три в абсолютно мутной, после паводка, Воложбе. Той радости не бывать, не помогай мне добрая катушка и упругая леска - водить лосося я вовсе не разумел и пытался применить щучьи навыки, совершенно бесполезные в таком споре.

В голове творилась полнейшая каша, а сердце прыгало, наверное, не менее, чем у Юрия Гагарина при отдалении от Земли. То было не что иное, как чувство лосося, которое ни описать, ни приукрасить невозможно - его, как любовь, нужно испытать. Но единожды прошедший этот путь, ни на секунду не забудет и не предаст короля пресных вод, ибо был Всевышним приобщен к чему-то большему, чем отудачено жизнью соседям, пусть даже взобравшимся на Эверест.

Мало того, что рыба упрямилась, она еще раза четыре вспорхнула из воды, подхлестнув свеженькими розгами и без того расхристанные чувства. По счастию, под рукой никого близко не оказалось, и я был лишен всегдашних язвительных советчиков. Всякий рыбак знает, сколь здорово помогают долгожданной рыбе сойти с зацепа дружелюбные пожелания радушных приятелей. Кое-как минут через десять-двенадцать я уложил самчика на бочок, дал глотнуть воздуха и, подведя к ногам, намертво заклешнил лопатообразный мощный хвост. Уже много позже я узнал от асов, что в конце поединка лосося всегда берут мастерством, но никак не силой - он прекрасно известен непредсказуемым заключительным рывком. Следует лишний раз провести его по кругу почета, если не уверен в победе. Прихваченный хвост расторопный спортсмен мгновенно приподнимет над водой, лишая соперника всяких оснований для побега. Но и держать необходимо крепко, стараясь не выйти из равновесия. Особо это важно, когда стоишь в воде на скользких камнях.

Лет пять после не разъединялся автор с блеснами чухонского производства, а первую успешную после поимки с ее милости 15 рыбин вколотил крючками в домашнюю стену для памяти и долгих поэм в кругу неверующих гостей. Правда, к тому моменту на тройнике осталось всего два за-цепа, а лепесток и вовсе лишился пестрой раскраски.

Точно такое же, с виду рядовое, а На деле исполинское открытие взошло в мою голову летом 89 года, когда автор сплавлялся по реке Капше - главному притоку Ояти. Представьте себе на секундочку, как он мог относиться к плавающим рыбкам при лососевой игре, если вертушки ни во что значил. В праздничном варианте все эти раппалы и девоны сошли бы для замечательной детской утехи, если освободить их от крючков.

Так вот, дело обстояло таким манером, что вдвоем с финским журналистом по имени Пирка мне предстояло сплавиться на резиновой лодочке по верховьям Капши, в догляде, конечно же, за лососевой епархией. Время обозначилось законное - конец августа, самый ход на нерест отяжелевших мам. Только вы не подумайте, что в Ленинградской области сплошная цивилизация: множество рек обезлюдели, и порою сплавляешься три-четыре дня, безо всякого успеха высматривая человеческие следы по берегам.

Пирка, моложавый с лица, осанистый мужчина при дородной рыжей бороде и усах, был предварительно озаглавлен мне великим докой по лохам (так по-фински зовется балтийский лосось). Но каково же было мое удивление, если не срезать побольше, когда он принялся обкидывать лакомые кусочки негромко шептавшей Капши бальсовыми воблерами! Сначала я прикидывал, что он просто куражится, но случайный взгляд в его короб с блеснами омертвил мой язык и затормозил эластическое скольжение «нырка № 2» - кроме деревяшек, в сумке ничего обнаружено не было!

Много проклятий и матов сложил я на голову субчика, что подстроил данную интрижку с потерянным временем. До тех моментов не в моих понятиях и догмах было беспокоить господина деревянными игрушками. Но настырный чухонец тоже слеплен был не на задворках - к концу первого дня счет значился 3:1 в его пользу. Причем ловил он на совершенно безобразные яркие цвета - золотистый, алый, режущий глаза зеленый. Я бы повесил грех на случайность, любовь лосося к дуракам, нервозность и т. д., если бы все не повторилось во второй день сплава - 2:1, и опять же 3:1 последним днем.

— Да, далеки мы от народа, - подвел итог встречавший экспедицию Олег Карманов, а я еще раз нашел повод вспомнить Сократа.

— Дарю, - заулыбался Пирка, выпуская обильную затяжку дымом от душистой сигары и протягивая мне ядовитые раппалы.

Когда бы такое действие совершилось три дня назад, я воспринял бы его как насмешку, но теми минутами покорно принял дар с превеликой благодарностью. Тем более что вскоре представился забавный случай отыграться на своих. Буквально той же осенью вкупе с моим младшим братом Антоном и Леней Ермоловым (единственным потомком известного душителя горских иноверцев по мужской линии) мы сподобились дорожить лосося прямо на Ладоге, невдалеке от устья реки Назии. Представьте лимоноподобные рожи моих знакомцев после демонстрации Пирки-ной коробульки. Но ровно после десятого заброса только и слышалось:

— А мне дай такую же! Память не изотрет дородного финна еще по одной причине - то был первый индивид, с кем я не мог улежаться в одной палатке. Когда он предупредил меня заранее, что мой сон должен случиться первым, все звучало как сплошная абракадабра.

Но не успел он досказать конец фразы, как жестокая реальность буквально вытолкнула автора вместе со спальным мешком из двухместного дворца - рядом рычал лев. Да что там царь зверей - то гомонил целый прайд хищников после удачно проведенной охоты и сытного ужина. Никогда прежде и, к великому счастью, позже с таким храпом я не пересекался, чего и вам от сердца желаю.

 


 

 

E-mail: irybalov@narod.ru

© Карта сайта